Текст #000482

На художественных качествах фильма весьма благотворно сказалось творческое сотрудничество Трнки с замечательным композитором Вацлавом Трояном, чья музыка, вобравшая в себя мотивы старых народных песен и популярные маршевые мелодии, хорошо дополняла оригинальный текст книги, а порой и замещала его, самостоятельно «комментируя» происходящее на экране. Да и звуковая партитура ленты в целом отличалась разнообразием и изобретательностью. Так, например, монолог поручика Дуба «накладывался» на стрекот пулемета, арест солдата Железного сопровождался лязгающим звуком металлического прута, пробегающего по решетке, а эпизод, в котором Дуб, млея от удовольствия, рассматривает фотографии обнаженных женщин, выпавшие из чемодана Лукаша, идет под игривый мотив из «Веселой вдовы» Легара.

Щедрый гашековский юмор обретает в фильме особенно четко выраженный общественно критический характер в тех сценах, где зло и остроумно высмеивается военная муштра в австро-венгерской армии, тупость и косность армейского начальства, приемы оболванивания солдат, к которым относятся как к «пушечному мясу», а не как живым людям...

Фильм Иржи Трнки «Похождения бравого солдата Швейка» был удостоен почетных наград фестивалей в Карловых Варах, Локарно и на ряде других международных киносмотров; он имел огромный успех у самой широкой публики, по достоинству оценившей яркий, подлинно народный колорит этого оригинального произведения. Создателям картины удалось верно передать на экране идейную позицию автора литературного первоисточника и, быть может — впервые, сохранив его дух, найти вполне адекватные средства для воссоздания образов книги языком кинематографа.

Год спустя Олдржих Липский, работавший вторым режиссером в группе Трнки, поставил фильм, в названии которого было что-то от «ретро»-стилизации, — «Образцовый кинематограф Гашека Ярослава»; в основу сценария, написанного Липским в соавторстве с И. А. Новотным, легли сюжеты нескольких рассказов Гашека, а главным героем решено было сделать самого писателя, который, по воле создателей картины, выступил владельцем маленького кинотеатра; показывая зрителям четыре новеллы, из которых состоит лента, Гашек их комментирует. Картины, демонстрируемые хозяином «образцового иллюзиона», в острогротесковой манере высмеивали мещанство, что, в общем-то, отвечало характеру литературной первоосновы фильма. Однако на примере этой постановки можно еще раз убедиться, насколько трудно поддается переводу на язык экрана или сцены неповторимый гашековский юмор. В данном случае Липскому не удалось справиться с этой задачей: в его фильме содержание рассказов Гашека было снижено до уровня мелких анекдотических происшествий, а их внутренний драматизм улетучился... Несмотря на отдельные актерские удачи и наличие нескольких забавных эпизодов, «Образцовый кинематограф Гашека Ярослава» не продвинул вперед поиски кинематографического эквивалента замечательных творений писателя, для которого юмор и смешные коллизии никогда не были самоцелью. Так случилось, думается, в основном потому, что авторы этой экранизации не сумели верно выявить конкретные черты определенной социально-политической обстановки, всегда очень существенные для понимания идейного смысла прозы Гашека, проникнуть в подтекст повествования. Заметим, однако, что и негативный опыт освоения творчества великого писателя обычно не проходит бесследно — он осмысляется кинематографом и так или иначе учитывается в ходе дальнейших поисков. печать на пакетах