Съемка мелких насекомых #001

Маленькие диафрагмы и мельчайшие насекомые были бы немыслимы при съемке с самым ярким солнечным светом. А малые отверстия диафрагмы это не только большая глубина резкости, а еще и возможность съемки с большими увеличениями. И вот медленно и боязливо стал придвигаться к той работе, с которой и началось для меня фотографирование насекомых, — к съемке левкописов и других очень мелких мух. На покатой сухой лужайке, на редких травинках я встретил маленьких серых мушек. У них были широкие головы с угольно-черной полоской поперек лба и цепочка черных пятнышек на брюшке — совсем как иллюминаторы на корабле. Это были парохтифилы — ближайшие родственницы левкописов. Набив руку на богомолах, осах и крупных мухах, я решил взяться за парохтифил. В безветрие травинки были неподвижны — можно было ставить аппарат на штатив и наводить абсолютно точно. А внутренние отражения, раздражавшие меня в прошлом году, теперь исчезли, потому что я обклеил черным бархатом внутренние поверхности переходных колец. Но снять парохтифил оказалось не так-то просто. И вовсе не потому, что они были осторожны, — наоборот, как и все мелкие насекомые, они не очень обращали на меня внимание. Просто они встречались на этой лужайке слишком редко. А приманить их было нечем — я не знал, чем они питаются. Конечно, можно было сжульничать: все мухи любят сладкое, и если бы я смазал травинки медом или просто сладкой водой, то парохтифилы, пожалуй, заинтересовались бы этим лакомством. Только правды в таком снимке не было бы ни на грош. Но если нельзя подманить мух, то почему бы их не собрать? И я стал работать сачком. Через полчаса у меня в пробирке набралась целая сотня парохтифил. Я вернулся к аппарату и прямо перед объективом раскрыл ее. Мухи вылетели облачком серебристого тумана и рассеялись. Неужели не вышло? Но вот на сухую соломинку вылезла маленькая серая черточка, на соседний зеленый листок — другая.


Все яростно чистятся и прихорашиваются после неприятного приключения и не обращают на меня никакого внимания. А я снимаю их все ближе и все крупнее. Сейчас я просматриваю негативы, сделанные в тот теплый вечер, и пытаюсь разобраться, с каким же увеличением снимал. На негативе длина мухи — около сантиметра, а настоящий ее размер — не больше четырех миллиметров. Значит, увеличение — два с половиной раза, и я использовал двенадцать с половиной сантиметров удлинительных колец. Вспышка, поднесенная почти вплотную к насекомому, позволила диафрагмировать объектив до самой последней отметки. И вот она, муха: вплоть до последней щетинки получилась резкой, и так четко вышла травинка с шершавыми волосками. Но когда я печатал этот негатив, я впервые увидел, чем еще плоха вспышка. Я снимал в ясный солнечный вечер, а на снимке — ночь, задний план черен, и муха выхвачена из темноты лучом света почти прожекторной силы и контрастности. Слоты для настоящих игроков в главном sol casino .